Петербург, ХХ век, фрагменты: А. А. Собчак о событиях в Петербурге в августе 91-го года

История Петербурга, ХХ век, фрагменты


Главная

Предисловие

Новости

Ссылки

Благодарности

Авторские права

События

Карта сайта





E-mail:
admin@fragments.spb.ru

А. А. Собчак о событиях в Петербурге в августе 91-го года

<...>В начале четвертого часа дня я прилетел в Ленинград. Уже позднее, после провала путча, я узнал, что ленинградским КГБ готовилась акция по моему аресту, и в аэропорт приехала за мной группа захвата. Но и здесь обошлось: грамотно сработали преданные мне ребята из охраны и местная милиция. Вообще, должен сказать, что в эти дни я постоянно ощущал поддержку со стороны окружающих, которые либо прямо говорили: “Держитесь! Мы с вами!”, либо давали понять это своим поведением.

Прямо от трапа самолета я сел в машину и приказал шоферу сразу везти меня в штаб Ленинградского военного округа. Почему я так поступил - не могу объяснить до сих пор: видимо, сработала интуиция, потому что, когда я приехал на Дворцовую площадь в штаб округа, там шло заседание местного ГКЧП в кабинете у командующего округом генерала Самсонова.

Я потребовал от собравшихся, среди которых был первый секретарь Ленинградского обкома КПСС Б. В. Гидаспов и несколько генералов, немедленно разойтись, так как в городе все спокойно и нет никаких причин для введения чрезвычайного положения. Я напомнил собравшимся конституционные положения о порядке введения чрезвычайного положения и что этот порядок в данном случае не был соблюден, так как не было ни решения Президента, ни согласия парламента на подобные действия, ни тех, перечисленных в законе, ситуаций, которые требуют введения чрезвычайного положения (эпидемии, стихийные бедствия, массовые беспорядки и т.п.). Это означает, - пояснил я, - что любой, кто выполняет требования незаконно созданного ГКЧП, сам нарушает закон и становится преступником.

После этого все разошлись, а я еще долго говорил с генералом Самсоновым. Прежде всего я поинтересовался, есть ли у него письменный приказ возглавить в Петербурге ГКЧП и ввести чрезвычайное положение в городе. Когда выяснилось, что такого приказа нет, я напомнил ему о событиях 9 апреля 1989 года в Тбилиси (в то время генерал Самсонов служил в Тбилиси начальником штаба Закавказского военного округа), где была аналогичная ситуация с отсутствием письменного приказа. В итоге же виновными оказались военные, так как телефонные разговоры к делу не приложишь, а все партийные руководители высокого ранга, которые отдавали приказ на разгон митинга с помощью армии, потом, когда произошла трагедия, отказались подтвердить это.

Наш разговор закончился тем, что генерал дал слово не вводить войска в город, если не произойдут какие-либо чрезвычайные события, а я пообещал обеспечить в городе спокойствие и безопасность.

После разговора с Самсоновым я договорился с руководством Ленинградского телевидения о выступлении в прямом эфире. Надо отдать должное мужеству тогдашнего руководителя ленинградского канала Б. М. Петрова. Его не пришлось долго уговаривать. Передача назначена на 20.20. в телепрограмме “Факт”. Связываюсь с председателями Ленсовета А. Н. Беляевым и Облсовета Ю. Ф. Яровым. Оба меня поддержали и согласились выступить с осуждением государственного переворота совместно. К вечеру в город, прервав отпуск, возвратился В. Н. Щербаков, бывший тогда вице-мэром. Поэтому в студии нас было четверо.

В своем выступлении я называю членов ГКЧП преступниками и “бывшими”: бывший вице-президент, бывший министр обороны и т.д. Это производит сильное впечатление.

<...>Хочу подчеркнуть, что 19 августа 1991 года ленинградское телевидение было единственным в Советском Союзе, которое осмелилось выпустить в эфир передачу, направленную против путча. По остальным станциям передавали “Лебединое озеро”. В конце передачи мы призвали всех горожан утром 20 августа собраться на Дворцовой площади на митинг протеста. Это сыграло свою роль в организации той мощной демонстрации, которая на следующий день всколыхнула весь город. Но самое главное - люди обрели уверенность в возможности сопротивления заговорщикам, что и обеспечило, в конечном счете, победу.

После возвращения с телевидения мне стало известно, что по Киевскому шоссе к Петербургу движутся части Псковской воздушно-десантной дивизии. Остановить их удалось лишь в районе Гатчины (это менее часа езды на автомобиле до Петербурга). В конце концов, генерал Самсонов сдержал данное слово. Хотя, как он потом мне рассказывал, из Москвы беспрестанно звонили и требовали ввода в город войск. За одну эту ночь генерал Самсонов стал седым, но на сторону путчистов не перешел.

Это была первая бессонная ночь, которую я и мои помощники провели в Мариинском дворце, ежеминутно ожидая новостей из Москвы или известий о передвижениях войск.

Приходило множество людей с различными предложениями и сообщениями. Передавали информацию о возможном штурме Мариинского дворца спецподразделениями КГБ, о том, что во дворец уже заброшена группа гэбистов под видом добровольцев, которыми был полон дворец и площадь перед ним, об обнаружении склада с автоматами, которыми можно вооружить добровольцев и т.д., и т.п.

У Мариинского дворца уже к середине дня 19 августа собралось множество людей, шел практически не прекращавшийся митинг. Я несколько раз выступал перед собравшимися прямо из открытого окна второго этажа дворца, стоя на подоконнике. Зачитал обращение к народу, подписанное Ельциным, говорил о том, что мы обязательно победим, если будем вместе.

Тысячи людей остались на ночь у Мариинского дворца, чтобы защитить его, если понадобится. На прилегающих улицах началось возведение баррикад из подсобных средств. Люди узнавали о движении войск к Ленинграду и готовились к отпору. Слава Богу, что войска не вошли в город, иначе кровопролития избежать бы не удалось!

Сегодня, спустя много лет после этих событий, когда меня спрашивают о том, что я считаю своим самым важным делом за время, когда возглавлял город, - я без колебаний отвечаю: то, что за все шесть лет на почве политической борьбы в городе не было пролито ни капли крови. Не было этого в критические августовские дни 91 года, не было и в последующие, очень трудные годы перемен.

<...>20 августа весь день прошел под знаком грандиозной манифестации на Дворцовой площади и на прилегающих к ней улицах города. Стояла прекрасная солнечная погода и, казалось, весь город вышел на улицы, чтобы сказать свое “Нет!” путчистам. Петербург был единодушен в отпоре путчу. По замечанию Виктора Гюго, “есть какая-то великая тайна в этом превращении толпы в народ в периоды революционных потрясений”. 20 августа 1991 года на улицы Ленинграда и Москвы людей вели благородные чувства и побуждения: они вышли на защиту своей свободы, закона и законной власти, а значит, вышел народ, а не толпа. И этот порыв навсегда останется в российской истории как одна из самых светлых и романтических ее страниц.

Никогда - ни раньше, ни потом - я не видел таких просветленных, гордых и счастливых лиц. Воодушевление и подъем были необычайными. Множество людей, раньше никогда не интересовавшихся политикой, буквально в считанные часы были втянуты в самую гущу событий. И что важнее всего – по их собственной воле.

Гражданское самосознание людей росло не по дням, а по часам. В ответ на мой призыв выйти на массовую демонстрацию протеста против заговорщиков, с которым я обратился к ленинградцам вечером 19 августа по телевидению, - 20-го на Невский проспект, на Дворцовую и Исаакиевскую площади вышло около миллиона жителей города. Это была самая массовая манифестация за всю его историю.

<...>После бессонной и тревожной ночи с 20 на 21 августа утром 21-го стало понятно, что путч провалился. Уже во второй половине дня 21 августа я отдал указание начать разборку баррикад и полностью восстановить в городе обычный нормальный ритм жизни. Так закончились для Петербурга события тех исторических дней, пролетевших столь стремительно, что иногда кажется - все это приснилось! Когда плывешь в лаве, не чувствуешь температуры, - точно заметил один из писателей. Лишь сегодня, спустя годы, понимаешь, каким высоким был накал событий и чем мы рисковали. Тогда же и я, и люди, окружавшие меня, делали то, что требовала ситуация: ни думать о будущем, ни, тем более, оценивать историческое значение происходящих событий было просто некогда. Каждый из нас на своем месте делал то, что должен был делать, чувствуя и опираясь на поддержку абсолютного большинства жителей города и страны. А в итоге мы добились свободы для себя и страны! Рухнула ненавистная коммунистическая система, которая за почти 75 лет своего господства принесла столько несчастий стране. Бесконечные репрессии, ложь идеологии и ложь обещаний светлого будущего, подавление любого проявления свободной мысли, а в итоге - нищая, разоренная, милитаризованная страна, не способная ни прокормить себя, ни одеть, - не говоря уже о большем!

(Цитируется по: )

См. также

Путч 1991 года, Петербург, 19 августа, из ленты РИА
Путч 1991 года, Петербург, 20 августа, из ленты РИА
Путч 1991 года, Петербург, 21 августа, из ленты РИА