История Петербурга, ХХ век, фрагменты: блокада Ленинграда - из письма Ольги Берггольц сестре от 24 января 1943 г. о прорыве ленинградской блокады

История Петербурга, ХХ век, фрагменты


Главная

Предисловие

Новости

Ссылки

Благодарности

Авторские права

События

Карта сайта





E-mail:
admin@fragments.spb.ru

Из письма Ольги Берггольц сестре о прорыве блокады Ленинграда (24 января 1943 г.)

<...>У нас все клубилось в радиокомитете, мы все рыдали и целовались, целовались и рыдали – правда! И хотя мы знаем, что этот прорыв еще не решает окончательно нашу судьбу, – ведь, черт возьми, так сказать, с другой стороны, немцы-то еще на улице Стачек 156, все же весть о прорыве, к которой мы были готовы, обдала совершенно небывалой, острой и горькой в то же время радостью. Мы вещали всю ночь, без всякой подготовки, но до того все отлично шло, – как никогда. Уже с утра стали прибывать в город раненые, и вот сразу после известия о прорыве Юрка поскакал за легкораненым на сортировочный пункт и привез молодого сержанта – участника прорыва блокады. Когда он, с перевязанной головой, с красным от мороза лицом вошел в кабинет (ту самую комнату, где мы все зимой жили) – все, кто там был, а было много разных людей, встали и долго рукоплескали ему и, конечно, плакали. А в радиокомитет со всех сторон звонили самые различные граждане и просились – "дайте что-нибудь мне сказать нашим воинам", "товарищи, разрешите мне по радио поздравить ленинградцев". До чего это трогательно, было и приятно, что именно сюда, в радиокомитет, стремились люди. Одна старушка в пять часов утра встала и шла из Новой Деревни пешком, не в силах дождаться трамвая, "поговорить по радио", ее выпустили, конечно. <...>В общем, вещали, выступали, играли, пели до пяти часов утра. Мне пришлось выступить одной из первых. Повторяю, хотя мы еще накануне кое-что существенное знали и, слыша гром нашей артиллерии, понимали, что он значит – известие меня ошеломило. Просили, чтоб я написала стихи, – но рифмовать я ничего не могла. Я написала то, что просилось из души, с мыслью о Коле1, вставила две цитаты из "Февральского"2, – и как будто бы вышло. Когда села к микрофону, волновалась дико, и вдруг до того начало стучать сердце, что подумала, что не дочитаю, – помру. Правда. И потому говорила, задыхаясь, и чуть не разревелась в конце, а потом оказалось, что, помимо текста, именно это "исполнение" и пронзило ленинградцев. Мне неудобно даже тебе писать об этом, но факт, при этом для меня совершенно неожиданный: на другой день все говорили об этом выступлении ("вот сказала то, что все мы думаем, и так, как все чувствовали") – и до сегодняшнего дня я продолжаю получать письма, – отклики на это выступление – в стихах и прозе. Некоторые пишут: "Мы сразу после известия о победе стали ждать вашего выступления, – и не ошиблись: мы услышали ваш уже так знакомый и милый голос, и вы сказали то, что у всех у нас горело в сердце".<...>

Ты понимаешь, командир готовился к бою за освобождение Ленинграда, они должны были начать с рассветом, пойти на прорыв и вот он готовился сказать перед атакой слово, и это были мои стихи. Верно – это даже покрепче залпов с цитатами? Ведь этим можно гордиться, да, Муська? Я думаю, что я не самодовольничаю, гордясь этим, но я не знаю, что же мне теперь такого сделать для всех них – благодарных и прекрасных, идущих в бой за любимый город со стихами на устах. Нет, такой народ воистину бессмертен, народ, идущий на смерть со стихами, находящий в эту минуту силы написать тронувшему его душу поэту – в город, который он идет освобождать.<...>

(Цитируется по: О. Ф. Берггольц. Встреча. М.: Русская книга, 2000)

Примечания редактора

1. Николай Степанович Молчанов (1910–1942) – литературовед, муж Ольги Федоровны Берггольц. Умер от голода в блокадном городе.
2. "Февральский дневник" – поэма О. Ф. Берггольц.

См. также

В последний час (сообщение о прорыве блокады)

Из блокадных дневников Ольги Берггольц (сентябрь 1941 г.)
О. Ф. Берггольц. Из поэмы "Твой путь"

Из новогодней речи Вс. Вишневского 31 декабря 1942 г.

Из дневника А. Н. Болдырева (о снятии блокады Ленинграда)